ВОСХОД:
ШМА - ДО:
ПЛАГ МИНХА:
ЗАКАТ:
ВЫХОД ЗВЕЗД:
11
АВГУСТ

Сегодня 7 ава

Глава Дварим

Часть 10 удивительных историй

Часть 10 удивительных историй

Гвоздь

Жил в портовом городе Яффо, в Эрец Исраэль, один человек. Узнал он, что в порту пришвартовался торговый корабль, который через день отправляется в далекую заморскую страну.

Человек этот решил присоединиться к куп-цам на корабле. Он собрал полный мешок своего товара и рано утром, в день отплытия, побежал в порт.

Торопился и не заметил, как наступил на гвоздь. Гвоздь пробил подошву и вонзился глубоко в ногу. Пока освободился, пока обработал рану и пока доковылял до порта, корабль был уже далеко в море.

Заплакал он от обиды: “Когда еще представится случай! Потратил большие деньги на товар, который здесь никому не нужен. А теперь продать за бесценок? Не выгодно. Оставить у себя? Нет смысла. Вот несчастье!”. Вернулся домой, проклиная свою судьбу.

Через три дня пришло известие, что тот корабль во время шторма налетел на скалы и затонул. Все моряки и пассажиры погибли.

Возблагодарил он Всесильного за свое спасение и повесил гвоздь на самое видное место. Барух Даян а-эмет!

hалаха

За особо тяжкие преступления, такие, как осквернение Имени, злодейское убийство, кровосмешение, гомосексуализм и скотоложство, а также за осквернение Шаббата, Санэдрин — Высший Еврейский Суд — мог вынести приговор, назначая одну из четырех казней. Скила — наказание камнями, хэнек — удушение, саиф — отсечение головы и срефа — сжигание (в рот преступника заливали расплавленный свинец).

Смертный приговор Санэдрин выносил очень редко, раз в несколько столетий. Такой Суд получал название “кровавый”. И судьи после вынесения приговора объявляли о самороспуске.

Нет у нас Храма, нет Санэдрина, но Небесный Суд, Дин мин а-Шамаим, не дремлет.

Когда мы узнаём, что человек утонул (хэнек), или погиб в автомобильной аварии (скила), или погиб от ножа (саиф), или сгорел при пожаре (срефа), следует задуматься, что привело к гибели этих людей. Не был ли это Дин мин а-Шамаим?

Небеса могут осудить человека за преступление, которое нам кажется несерьезным и незначительным проступком. Это потому, что мы не представляем себе его последствий. Например, то, что на иврите называется “лецонут” — “высмеивание”, “шутовство”. Есть люди, для которых нет ничего святого. Не дай Б-г попасться им на язык! Как говорится: “Ради красного словца не пожалеют и отца!”.

Лецан

Вот, что случилось с одним лецаном, насмешником, который получил сразу четыре наказания. На жизнь он зарабатывал анекдотами и шутками, высмеять мог любого. Люди боялись его языка, но приглашали на разные торжества, развлекать гостей.

Это случилось в моцаэй Шаббат, то есть, когда окончился Шаббат, пятнадцатого числа месяца Шват в 5656 году от сотворения мира. Один богатый человек пригласил лецана на ужин, чтобы шуткой и смехом помог скоротать долгий зимний вечер.

Его усадили с одной стороны стола, а напротив сели хозяин, жена и дети. Приступили к еде, гость тоже стал есть и веселить их анекдотами, шутками и сплетнями.

Подали жареную рыбу. Лецан положил в рот кусок и не заметил крепкую кость внутри. Хотел что-то сказать, но кость застряла в горле. Задохнулся, захрипел, упал головой на стол и умер.

Все в ужасе вскочили. Хозяин поднял его голову, но ничем уже не мог помочь.

— Что делать, — заплакала хозяйка, — скажут, что убили намеренно.

И что сделали? На втором этаже жил доктор. Отнесли тело к его дверям, посадили, как будто он сам сидит, постучали несколько раз и убежали.

Доктор услышал стук, открыл двери и увидел человека, сидящего на полу. На лестничной площадке был темно. Доктор наклонился, чтобы рассмотреть лицо человека, споткнулся об его ноги и упал.

Лестничная площадка была маленькой, поэтому доктор полетел по ступенькам, но, падая, потащил за собой того, кто сидел у его двери. На шум выскочили жена и дети доктора, помогли ему встать, и тут с ужасом увидели, что человек, сидевший у двери, мертв. Значит, доктор убил его, решили они.

Не долго думая, подняли тело и потащили в темную ночь, подальше от дома. За углом светилось одно маленькое окно. Они поднесли его поближе и прислонили к стене, чтобы он стоял лицом к окну. И убежали, пока никто не заметил.

Портной и его помощник спешили в эту ночь закончить срочный заказ. Помощник перегрел утюг и вышел на улицу остудить его на воздухе. И увидел, что кто-то стоит и смотрит на окно их мастерской. “Наверное, вор”, — решил он. Закричал на него, но тот не ответил. “Ах ты, бандюга, — рассердился помощник портного, — я тебе покажу!” И с силой швырнул утюг в стоявшего напротив их окна человека. Человек упал.

На шум вышел портной, подошел к трупу и в ужасе закричал: “Ты убил человека!”.

Вот горе! Портной и его помощник схватили тело за руки и за ноги и потащили подальше, на другую улицу. На углу они поставили труп стоя и прислонили к каменной стене большого дома губернатора. И убежали.

В это время возвращался к себе домой один пьяный человек с бутылкой водки в руках. Он увидел, что кто-то стоит, прислонившись к стене большого дома на углу, подошел поближе и предложил выпить.

Тот не ответил. Предложил опять — не отвечает. “А, ты не хочешь разговаривать со мной, — закричал пьяный, — я тебе покажу!” И с размаху ударил его бутылкой по голове. Бутылка разбилась, а стоявший у стены завалился на колени и упал.

На шум выскочили полицейские, охранявшие губернатора. Увидели человека, сжимавшего в руке горлышко бутылки, и убитого, на земле, скрутили руки убийце и поволокли в тюрьму.

На следующий день весь город знал, что какой-то пьяница убил лецана и жалели его. Пьяницу тоже жалко, ведь повесят.

Портной разбудил своего помощника и говорит: “Ты убил человека, а невиновного повесят?”. И погнал его в полицию.

Жена доктора говорит мужу: “Это ты убил человека, если сам не пойдешь в полицию, я пойду!”. Куда деваться? Пошел.

Хозяйка дома, где лецан ел рыбу и подавился, сидит и плачет. “Почему из-за меня, — говорит, -должен быть наказан невиновный? Я иду в полицию!”.

В полиции они все встретились. Каждый покаялся и рассказал о своей вине. Следователь был в изумлении — кого же тут можно обвинить? Дин мин а-Шамаим, Суд Небесный?

На следующий день похоронили лецана. Весь город был на похоронах.

Его сыну было в то время восемь лет. Из года в год, в годовщину смерти отца, он собирал дома миньян для Минхи и Арвита, читал Мишну, Кадиш и Ашкаву.

В десятую годовщину, когда мальчику было уже восемнадцать лет, собралось только девять человек. Пошел он на улицу искать десятого. Видит — стоит у входа в синагогу старик, просит его войти десятым в миньян.

—    Не пойду, — сказал старик, — нет у меня обуви, ноги в грязи, не могу войти в твой дом и испачкать полы.

—    Пойдем, — говорит юноша, — дома ты омоешь ноги теплой водой, а я дам тебе носки и обувь.

—    Стыдно мне, — отвечает, — войти в чистый дом, одежда моя грязная, вонючая, вшивая.

—    Не беспокойся, я искупаю тебя горячей водой и дам одежду моего отца, да упокоится его душа в мире.

—    Не могу идти, нет сил у меня, два дня крошки во рту не было. Вы будете долго читать молитвы, я не выдержу.

—    Пойдем! Накормлю тебя и напою, отдохнешь, а потом станем читать молитвы. Будь десятым в нашем миньяне.

Привел старика,искупал, одел в чистое, обул, накормил. Помолились, прочитали всё, что следует читать в день памяти, произнесли благословение на мезонот, фрукты и плоды земли. Исполнил сын свой долг.

Когда все разошлись, остался юноша один в полутемной комнате тосковать об отце. Сидит, представляет его живым и веселым. Десять лет прошло со дня смерти. Плохо сыну без отца, кто поймет слезы сироты… Мать заглянула в комнату: “Иди, сынок, спать, — говорит, — поздно уже”.

Но он не пошел спать, взял книгу мишнайот и стал учить вполголоса. Читает и плачет. Читает и плачет. Пока не прошло время хацот лайла, время полуночи.

Вдруг видит — из темного угла выходит его отец. Живой, лицо светится; подходит, целует сына. Говорит: “Не устояли Небеса перед твоей молитвой и перед твоей праведностью. Ты освободил меня от наказания Небесного Суда, и я иду в Ган Эден”.

Чтобы и мы с вами были удостоены доброй вести. Амен.

hалаха

Учил рабби Хаим Виталь, зихроно цадик ливрам, от имени святого Аризаля, что в течение 12 месяцев душа умершего поднимается в высшие миры и спускается, чтобы подняться опять.

Рав Ицхак Иосеф пишет со слов отца, гаона, учителя нашего, рабби Овадьи Иосефа, что в последний Шаббат года со дня смерти душа поднимается и больше не спускается в наш мир. Даже если не завершились полные 12 месяцев.

Поэтому, в последний Шаббат годовщины смерти отца или матери, обязательно следует быть в синагоге и подняться к чтению Торы. В день смерти отца или матери дети должны поститься и делать пожертвования для бедных, на иешивы и на синагоги.

Сын обязан в этот день усиленно заниматься Торой, учить Мишну, читать Тэилим. И хорошо ему в этот день быть хазаном.

От Шаббата, предшествующего годовщине, до дня смерти, который также называют “йорцайт”, сын должен читать “Кадиш”. В Мидрашим рассказывается о множестве случаев, когда сын, читая “Кадиш”, спасал душу отца от страшного наказания.

“Кадиш” составлен на арамейском языке, понятном для мэлахим. Это особая форма прославления Творца. Сирота читает “Кадиш ятом” (“Ийе шлама…”), а после изучения Устной Торы — “Кадиш дэрабанан” (“Аль Исраэль…”).

В молитве хазан читает “Хаци-кадиш” и “Кадиш титкабалв” (отделяющий одну часть молитвы от другой).

Читать “Кадиш” можно только в миньяне, в присутствии десяти евреев, старше 13 лет, которые обязаны отвечать: “Амен” (Бен Иш Хай, “Вайхи”, 7).

Обязанность исполнять заповеди начинается с 13 лет, но “Кадиш” разрешается читать и маленькому мальчику, потерявшему отца или мать, если он понимает свои действия.

Женщины не читают “Кадиш”.

До выхода звезд, перед началом поста, зажигают свечу — нер нэшама. В йорцайт, вечером, после “Арвита”, или утром, после “Шахарита”, устраивают поминки. Читают на имя умершего Мишну и Тэилим, потом “Кадиш”, благословения на мезонот, на фрукты и на плоды земли, а затем читают “Ашкаву”. Можно устраивать поминальную трапезу с хлебом.

Часть времени обязательно посвящают беседе о Торе, просят знающего человека рассказать поучительную историю — дэраш.

Небесный Суд

По соседству с рабби Эльшамом, богатым и праведным евреем, жили два других еврея, которые втайне делали какие-то мерзкие дела, но перед ним старались выглядеть очень порядочными. Он знал об этом, но не подавал вида.

Как-то ночью Эльшаму приснился отец. Говорит: “Сын мой, сын мой! Твои соседи — братья твои, помоги им сделать тэшуву, верни на добрую дорогу”. На следующую ночь опять такой же сон, опять отец в его сне просит повлиять на этих, чужих ему, людей. Удивился он, что отец, скончавшийся давным-давно, беспокоится о его соседях, и не придал значения этим снам.

Третий раз приснился отец, в ночь, когда окончился Шаббат недельной главы «Итро». Говорит: “Сын мой, я был за пологом Небесного Суда и услышал, что тебе вынесен приговор: твой зять станет убийцей”.

Проснулся Эльшам в великой тревоге: “Что значат эти сны? Почему мой зять должен быть убийцей?”. Рассказал своим близким, друзьям, но толкового объяснения не получил.

Была у него единственная дочь. Девушка очень скромная, б-гобоязненная и праведная, изучившая все заповеди Торы, которые должна исполнять еврейская женщина.

Не раз приходили сваты, но уходили ни с чем. Последний раз сватался юноша из очень богатой и знатной семьи, но отец отказал, не раздумывая. Не мог забыть ужасный сон.

Неделю спустя шел рабби вдоль городской стены на окраине еврейского квартала и увидел грязного и оборванного еврейского юношу, искавшего себе еду в мусорных ящиках. Цадик с жалостью смотрел на него, а когда мальчик поднял глаза, то стал расспрашивать — кто он, откуда и как его имя.

История грустная. Сначала умер отец, потом мать. Пока оставались какие-то деньги после смерти родителей, жил у родственников. А потом пришлось уйти, скитаться по городам. Случайный заработок уходит на еду, а на обувь и на одежду не хватает. Очень хочется учиться, но читать и писать почти что и не умеет.

Смотрит рабби Эльшам на него, думает: “Какое приятное и доброе лицо! Жалко, пропадет еврейская душа”.

Привел домой, велел искупать, одеть в чистые одежды, выделил комнату в доме. Жене и дочери мальчик понравился, — тихий, толковый. На еле-дующий день привели ему учителя, талмид-хахама, чтобы обучал Торе и грамматике, а главное, чтобы научил жить по-еврейски.

Через два года мальчик стал настоящим еврейским юношей, своим в доме, родным. “Вот тебе и готовый жених для дочери”, — подумал Эльшам и объявил о свадьбе.

За день до свадьбы задумался жених: “Завтра, после хупы, что скажет жена? Что взяли меня нищим, голым… Будет попрекать, а я голову не подниму. Не хочу быть в зависимости от ее денег”.

С такими мыслями прокрался на кухню, стащил мясной нож, втайне остро его наточил и спрятал в своей комнате.

В эти дни в городе находился раввин из Ирушалаима, посланник общины, собирающий пожертвования для иешив. Он уже обошел всех богатых евреев, а небогатые сами шли к нему, несли свои “нэдава”. Осталось только посетить свадьбу уважаемого цадика Эльшама, пожертвовавшего больше других ради счастья своей дочери, и можно возвращаться домой.

Он просидел в синагоге до полуночи, учил дневной лист Талмуда, После полуночи прочитал благословения, Тикун хацот и сел писать комментарии на книгу пророка Шэмуэля.

Дом спал крепким сном. Жених, спрятав за пазуху нож, вышел в темную ночь и прокрался к синагоге. Дверь открылась без скрипа. Рабби не слышал, как убийца подошел к нему, но почувствовал, что кто-то стоит сзади, встал и повернулся.

Убийца резко вонзил нож в его живот и, не глядя на рухнувшее тело, взял со стола коробку с деньгами и ушел.

Его разум был в тумане, словно какие-то могучие силы управляли его волей и защищали от чужих глаз. Никто не видел, как он уходил из дома, никто не видел, как он вернулся.

Спрятал коробку под кровать, разделся, лег и сразу уснул.

До самого утра, пока люди не пошли на утреннюю молитву, никто не знал о страшном убийстве. А когда узнали и стали искать убийцу, никаких следов не нашли.

Свадьбу, конечно, не отменили, но гости сидевшие за столом, были не очень веселы.

А Эльшаму на следующую ночь опять явился во сне отец. Говорит: “Сын мой, я предупреждал тебя, что по приговору Небесного Суда твоим зятем будет убийца. Убил, убил он праведного еврея, рабби из Ирушалаима”.

В ужасе вскочил Эльшам с постели — сбылся сон! Тут же вызвал зятя. Закрыл двери на замок и спрашивает: “Сынок, скажи, что ты натворил? Знаю я, что ты убил, знаю все, но почему? Почему? “

Задрожал зять, упал на пол, рыдает. “Не знаю, — говорит, — сам не свой был, в тумане был, ничего не помню”. И просит, умоляет: “Не раскрывай, не выдавай властям, не рассказывай никому, сам накажу себя”.

Опустил голову тесть: “Свидетелей нет -Небесный Суд накажет”.

Через какое-то время, ночью, во сне, ему опять приснился отец. “Сын мой, — говорит, -предупреждал тебя, что выдашь дочь за убийцу. Наказание неизбежно, но можно отсрочить его. Считая с сегодняшнего дня, через двадцать шесть лет завершится. День в день. Иди к своим соседям, верни их на путь истины, заставь сделать тэшуву”.

Проснулся Эльшам, встал, взял чистый лист бумаги, записал год, месяц, день и час, посмотрел на часы и добавил минуты, когда он делает запись. А ниже написал дату: через двадцать шесть лет. Сложил лист, вложил в чистый конверт, запечатал и спрятал в сейф. В полной тайне от всех.

Утром Эльшам отправился к своим соседям, которым должен был помочь сделать тэшуву, вернуться на добрую дорогу. Что он сказал, что он сделал, — не знаем. Но пришло время, когда сначала один, потом другой, пришли в синагогу, стали молиться и читать Тэилим.

Шли годы. У зятя и дочери уже были взрослые дети. Старость стучала Эльшаму в сердце. Как будто все забылось, но в бессонные ночи приходило страшное воспоминание. Однажды он открыл сейф, достал конверт и прочитал запись. До указанного срока оставалось ровно двенадцать месяцев, но что случится тогда, он не знал.

Вскоре старший внук засватал девушку. Свадьбу назначили именно на тот день, который был записан в спрятанном конверте, Эльшам еще раз проверил дату, время и стал ждать исполнения срока.

И вот завтра — свадьба, хупа назначена именно на то время, которое рабби указал двадцать шесть лет тому назад. Прошла еще одна бессонная ночь. Днем он не мог сидеть на месте, ничего не ел. Он знал, что должно что-то произойти. Но что?

Добился, чтобы хупу начали раньше. Сразу после хупы сказал, что заболел и попросил жену отвести его домой. Она вынуждена была уйти со свадьбы внука. Пошли пешком. Прошли всего один квартал, как вдруг услышали за спиной грохот обвала. Побежали назад и увидели, что здание, из которого они только что ушли, рухнуло.

hалаха

Грустная и поучительная история. С глубокой благодарностью к рабби Менахему Менаше, подумаем над причиной изложенных событий и об их последствиях. И успокоим душу приятной алахой.

Предостерегает Тора (Дэварим, 22:8): “Когда будешь ты строить новый дом, то сделай ограждение (маакэ) на крыше твоей…”. Чтобы никто не упал. А если нет ограждения, и упадет человек, то вина лежит на хозяине дома. Даже если вор лез через крышу и упал из-за того, что не было перил, и получил увечье или погиб, хозяин дома виновен. Бет-дин осудит его.

Каждый жилой дом, размером не менее четыре на четыре ама (ама — примерно 48 см) должен иметь маакэ. Это объясняет Бен Иш Хай (“Пинхас”), ссылаясь на «Шулхан Арух» (“Хошен Мишпат”, 91). Нет обязанности устанавливать перила на крышах производственных помещений, складов и помещений для животных.

Если жилой дом принадлежит нескольким владельцам, каждый из них должен позаботиться об установке ограждения на крыше. Независимо от того, где живет сам хозяин: на нижнем этаже многоэтажного дома или в другом доме. Высота маакэ должна быть не менее десяти тэфахим (один тэфах — 8 см).

Перила должны быть достаточно прочными, чтобы выдержали вес взрослого человека.

Комментировать

Ваш мейл не будет опубликован.Необходимые поля помечены *

*